ЧТО ТАКОЕ «HOUSE» И КАК ОН ДОБИЛСЯ ВСЕОБЩЕГО ПРИЗНАНИЯ?

Что такое электронная музыка? Плод новейших технологий или же социально-культурный феномен с собственной эстетикой и философией? Диджей (dj) – профессия, мировоззрение или образ жизни? Откуда эта музыка пришла и как влияет на нас?
 
Как таковой «House» появился в середине 80-х в черных гетто Чикаго. От своих «родителей» – диско и фанка – он отличался более жестким звуком и отсутствием (во всяком случае, на раннем этапе) четкой структуры. Если в основе диско лежала песня, строившаяся по схеме /куплет-припев / куплет-припев / длинный проигрыш / куплет-припев/, то хаус являлся преимущественно инструментальной музыкой. К тому же он был напрочь лишен типичных для диско помпезных скрипок и хоров, так что, если разобраться, единственное, что в house сохранилось от диско – это характерный пульсирующий ритм.
 
В самых первых хаус-треках – тех, что в середине 80-х сочиняли пионеры жанра Маршал Джеферсон (Marshall Jefferson), Farley Jackmaster Funk и Лари Херд (Larry Heard),– еще можно было найти вокальные вставочки или даже полноценный текст, посвященный традиционным диско-темам: любви, сексу и танцам. Но уже в следующих композициях вокал перестал нести смысловую нагрузку и превратился в чередование синкопированных голосовых шаблонов – иными словами, в еще одну инструментальную партию, которую можно редактировать, кромсать, искажать и повторять до бесконечности. А вскоре в чикагских гетто появился так называемый порно-хаус – более жесткая разновидность Хаус-музыки, отличавшаяся бредовыми текстами непристойного содержания.
 
В самом Чикаго хаус довольно долго оставался маргинальным явлением. Единственным хаус-местом в городе был гей-клуб Warehouse, который ориентировался в основном на цветную публику. С радио и распространением пластинок дела обстояли не лучше: хаус крутили только на незначительных черных станциях, а хаус-лейблы представляли собой маленькие кустарные предприятия, полностью оторванные от системы широкой дистрибуции. Пределом мечтаний хаус-музыканта было услышать свой трек на какой-нибудь вечеринке в Warehouse, а о том, чтобы зарабатывать деньги себе на жизнь сочинением музыки он даже не помышлял. При таком раскладе у хаус-музыки были все шансы надолго за-стрять в негритянских гетто Чикаго, а у европейской молодежи – продолжить дрыгаться под жужжание рок-гитар. Но, к счастью, жизнь распорядилась иначе…
 
Своему выходу из подполья хаус обязан англичанам. В Англию попали хаус-сборники лейблов Trax и DJ International, и, в результате, несколько манчестерских диджеев, впечатливишсь, решили слетать в Чикаго и посмотреть, что же там на самом деле происходит. В Чикаго одному из них, Майку Пикерингу, предложили сы-грать в клубе Milk bar, располагавшейся в северной, белой части города. Он отыграл целый сет, состоявший исключительно из хаус-треков. На вопросы недоумевающей публики, пришедшей послушать английский синти-поп, Пикеринг невозмутимо отвечал: «Так это же ваша, чикагская музыка». Вот примерно так, после долгих месяцев прозябания в юж-ных кварталах Чикаго, ха-ус, наконец, добрался до белой музыки с благополучного севера.
 
В Европе, как и в Чикаго, хаус первое время оставался «музыкой черных». Первое настоящее хаус-событие состоялось в Манчестере осенью 1987 года. Это была вечеринка, посвященная чикагскому лейблу Trax, на котором в 80-х выходила добрая половина всех хоть сколько-нибудь стоящих американских хаус-композиций. Тысяче с лишним посетителей Hacienda, среди которых была и небольшая группа бледнолицых, выпала честь первыми во всей Европе услышать сразу четырех корифеев чикагского хауса: Адониса (Adonis), Маршала Джефферсона, Роберта Оунса (Robert Ow-ens) и Лиз Торрес (Liz Torres). В тот вечер воздух Hacienda был наэлектризован до предела.
 
Круг поклонников хауса постепенно расширялся. Чтобы удовлетворить растущий спрос, два манчестерских музыкальных магазина, Spin In и Eastern Block, выписали из Америки двести наименований хаус-пластинок. Не прошло и пары недель, как эти диски уже крутились в нескольких городских клубах. На местном радио одна за другой появлялись передачи, посвященные чикагской музыке. Дошло до того, что один из лучших манчестерских радио-диджеев Стю Аллен (Stu Allen) нарушил считавшийся незыблемым формат своей передачи о хип-хопе и стал вовсю ставить хаус.
 
И пошло и поехало… Пластинки доставлялись из Чикаго целыми ящиками. Среди них были и такие, которые лейблы давно отчаялись кому-либо сплавить и, которые, так бы и доживали свой век в каком-нибудь пыльном чулане, если бы по Чикаго не пронесся слух о том, что «англичане, похоже, всерьез запали на хаус».
 
Вот так эта новая, очень искренняя и вместе с тем очень качественная музыка, завоевывала себе место в истории.
 
ZM