ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА

В одном местечковом городке Н, ничем не отличающимся от городков П, Ж и иже с ними, шла подготовка к всенароднообъемлющей страде…
 
Группы активножаждущих поднять сельское хозяйство выезжали на близлежащие и, естественно, далележащие (кому как повезет) поля и веси. В бригаде передовиков физических упражнений с сохой и ралом оказался и автор сих строк.
 
Зарядив накануне плеер на восьмичасовую бесперебойную работу, я нацелилась брать штурмом вражеские укрепления льна. Встреча в месте Х была назначена на восемь утра. К назначенному часу – в 8.45, подтянулись и другие энтузиасты льнозаготовки. Загрузившись в автотранспорт козырной модели ГАЗ, все достоинства которого начинаешь ценить на деревенских автобанах, счастливцы устремились навстречу полевой романтике.
 
Все шло хорошо, пока спустя час водителю не закралась мысль, что он едет не в ту сторону. В итоге, со всеми перипетиями мы добрались через полтора часа, учитывая, что место трудовых подвигов находилось в тридцати километрах от города Н. А что! Бензин-то государственный, то бишь – даром, как говорила одна мудрая сова из мультфильма всех советских и постсоветских времен и народов.
 
На поле бригада сонных и горящих желанием… начать обедать (так как время близилось к полудню), минут двадцать ориентировалась в пространстве и ждала команды сверху куда двигать, что двигать и, в принципе, зачем? Не прошло и получаса, как, дефилируя по бороздам и перескакивая лужи, материализовалась она, царица нив и пахот – бригадир. Проведя мастеркласс на скорую руку по подъемке льна, коварная «жэншчына» хотела дать каждому по отдельной полосе, но мы, городские, народ хилый – в университетах, а потом и в офисах больших индустриальных предприятий легкой и легонькой промышленности годами без солнца чахнем, свежего ветра не нюхаем – зароптали. В итоге: полоса на двоих, а потом и на четверых и обед на сорок минут раньше, чем у горячих деревенских женщин. Те же женщины озадачили нас вопросом: «А че вы тут делаете? У вас че своих полей льна не хватает?» (стилистическая обработка прямой речи в виду непередаваемости местного наречия).
 
Озадаченные мы ушли устраивать пикник на обочине. Да, пикник удался: природа шепчет, трах-трах-трах гудят тракторы, здоровый сон и незатейливый загар на бледном индустриальном теле. Но все заканчивается. С песнями тех самых горячих женщин, которые они исторгали, отведав напитка, как я догадываюсь, греющего не только тело, но и душу, пришло время растряски излишне съеденных калорий.
 
Мда, до обеда наша группа милосердия еще знала, куда деть свой льнозаготовительный энтузиазм, а потом закралось чувство неуютности без всевидящего ока бригадира и стали мы кидаться как слепые котята то в одну полосу, то в другую, пытаясь перенять мастерство местных автохтонов.
 
Здесь вроде все дожато… Ага! Вон за теми кустами еще поле! Идем бодрым шагом. Опачки, в спину окрик: «Вы куда? Эта наша полоса!». «А что, вроде общими силами боремся за благополучие?». «Вы боретесь, а у нас по 1600 рубликов за полосу, пшли вон». Ладно, пошли в другую сторону, а там, за кустами, сидят наши бравые передовики из деревень… им же не дают 1600 р. за полосу. Кто их осудит – пусть первый кинет в меня камень. В общем и целом, «проработав» час то тут, то там мы уставшие и довольные ехали в родной город Н.
 
А теперь объясните, неужели мой полный рабочий день в офисе приносит меньшую экономическую выгоду, нежели полный рабочий день так необходимой уборки льна? И почему студенты, большинство из которых оплачивают свою учебу, после того как их в исключительно добровольном порядке отправляют на уборку картофеля или зерновых, должны отрабатывать пропущенные пары в другие дни и вообще терять время предназначенное для учебы?
 
Кава